Алексей ГОНЧАРОВ

Петербург

Тишина

Если случай, когда и не надо,
Вдруг подарит мгновения грез:
Или утро Большого Каскада,
Или вечер Белых Берез,
Все еще не рожденные мысли
Жаждут космос насытить сполна.
Но недвижны цветы и листья -
Тишина, тишина.

Тишина нам вроде чужая,
Мир звучащий привычен и мил.
Рождены мы под рокот трамвая,
Убаюканы визгом пил.
В век колес, цепей и моторов
Есть бесценная роскошь одна.
Не за славу, любовь и золото -
Тишина, тишина.

Звонче всех ледяных колокольцев,
Тише струн молодой травы,
Или эхом бездонных колодцев,
Или шепотом пустоты.
В глухоте всеобщей уверясь,
Я у леса подсматривал сны.
Колокольчик, шиповник и вереск
Мне дарили глоток тишины.

Петербургская зима

Снова стал Петербург черно-белым,
Снова ночь – половодье огней.
И, врываясь за снегом за первым,
Зимний ветер купается в ней.

Черных крыльев над стылой водою
Тень мелькнет отражением снов,
И манит, всё манит за собою
В полумраке озябших садов.

Я боюсь полюбить этот холод,
Я боюсь полюбить черноту,
Но упрямо нагнув голову,
Я на ощупь иду по мосту.

Ты, удача, как лето, проходишь,
Ты, судьба, остаешься одна.
Только счастье ведь не заморозишь,
И любовь не бывает черна!

Хоть не ждали мы зиму другую,
Хоть давно к ней готовились мы,
Но поверить никак не могу я
В черноту петербургской зимы.

Инвалид в метро

Не из нашей жизни, он сидит на платформе,
Инвалид в метро, в камуфляжной форме.
Он в толпе суматошной остаться смог.
Потому что нету у него ног.

Может быть, потерял он их в Афгане,
Может, нарвался на мину в Чечне?
А может, попал под автобус по пьяни
И не участвовал ни в какой войне?

Мне от этих вопросов очень неловко,
Но не могу я их не задать.
А нужны ли ответы, и много в них толку?
Мы бежим на работу, а он будет ждать.

Он надолго останется на этой станции людной.
Ему некуда деться, а шаги вокруг так легки...
Только совесть людская ещё не совсем беспробудна,
И в потертую кепку, нет-нет, да летят медяки.

Тяжело мне, не знаю, может просто стыдно
За свое здоровье, и я откупаюсь рублем.
Но, скорее всего, мне просто обидно,
До чего же мы все по-дурацки живем.

Павел I

Весной у нас совсем не жарко:
Зима ушла не до конца.
Хозяин Павловского парка
Гостей встречает у дворца.

Его, слыхать, боялись дети,
Он нелюбезен был с женой,
И вот теперь на постаменте
Он, наконец, обрел покой.

Его страна - тюрьма народов,
А гвардии давно уж нет.
У современных сумасбродов
На всё находится ответ...

А он на всё глядит спокойно,
Вернее, вовсе не глядит,
И взгляд его манит невольно
Совсем иной какой-то вид...

Теперь его уж не задушат,
Не свергнут с высоты вовек.
И, словно перья из подушек,
Летит в округе крупный снег.

Детское Село

Мелькают города кварталы
За грязным поезда окном,
А мне на памяти запало
Название станции одно.

Теснятся к выходу старушки,
И голос бьётся о стекло,
Звуча чуть странно: «Город Пушкин»,
И дальше: «Детское Село».

Когда-то здесь по царской воле
Без проволочек и затей,
Как дерзкий вызов скучной школе,
Был новый выстроен лицей.

У нас проблем с учебой нету,
Масштабы крупные вполне,
И наши университеты
Работают по всей стране.

Но в нашей жизни мало что-то
Покоя пушкинских садов,
Свободомыслия, полёта,
И благородства (без оков).

Построй, Господь, селений детских,
Хотя б на краешке земли,
Чтобы в традициях лицейских
Нам солнца луч блеснул вдали.

© 1998-2004 г.